Ночь всё так же была зябкой и беспроглядной… Но Эсклармонд, знавшая в округе каждую впадинку, каждый неожиданный поворот, уверенно вела беглецов в свой гостеприимный замок Уссон, где их ждал её изволновавшийся муж Бернард. Новорождённый Видомир, за всё их нелёгкое путешествие, так ни разу и не проснулся. Видимо, маковый отвар, коим его напоили перед уходом, действовал безотказно, и малыш преспокойно видел свои первые детские земные сны, не беспокоясь об окружающем мире. Эсклармонд двигалась мягко, стараясь его не беспокоить. А душа её трепетала, зная, что в руках её покоится частичка Магдалины и Радомира… Ей казалось, они одобрительно улыбались ей со своих вершин, как бы благодаря и поддерживая…
Неожиданно захрустели ветки – дорогу им преградили незнакомые люди. Эсклармонд сосчитала – их было семеро… Наглых и жестоких. Вооружённые до зубов крестоносцы.
Она поняла – им не выжить, беглецы были до предела уставшими и вряд ли смогли бы держать оружие. Крепко прижав одной рукой к груди малыша и закрыв глаза, Эсклармонд протянула руку в сторону незнакомцев…
– Ведьма, бегите! Ведьма!!! – заорал один из нападавших.
Но бежать было поздно… Рухнув на землю, они мирно затихли. Убила ли Эсклармонд нападавших, или лишь усыпила, так и осталось неизвестным. Но сил это, видимо, отняло немало. Тяжело опустившись на землю, она улыбнулась ожидавшим, как бы давая понять, что с ней всё в порядке.
– Надо идти, уважаемая… – Тихо прошептал Светозар. – Если это засада, значит, они узнали. Надо идти, Дама Эсклармонд.
Она удивлённо вскинула на него глаза, услышав, как горько прозвучало её имя. И тут же поняла! Как же тяжко, наверное, было Светозару произносить это имя, зная, что его Эсклармонд всё ещё там была жива!..
– Зовите меня Радой, – тихо прошептала она. – Это моё настоящее имя.
Светозар благодарно кивнул. Он и, правда, старался по возможности не обращаться к ней, чтобы не приходилось произносить её имя в слух. Видимо, боль от потери жены застилала реальность, и произносить её имя, обращаясь к другой, было выше его сил. Эсклармонд это понимала.
Откуда-то начали появляться силы. Не Магдалина ли помогала ей?.. Эсклармонд часто наяву чувствовала эту дивную женщину, будто та помогала ей… Учила её, как выжить.
– Как же о ней никто не слышал, Север?! Как же люди о ней ничего не знают?!. – В сердцах воскликнула я.
Север лишь грустно улыбнулся.
– Ну почему, не знают? Знают… Только не то, кем она была по-настоящему. Ты повторяешь те же вопросы, мой друг. Это просто – Земля… И законы на ней остаются всё те же…
Наконец-то добравшись до желанного замка, люди присели… Измождённые до предела, трое из них благодарно уснули прямо там, где сидели. И только Светозар смотрел в пустоту невидящими глазами, наверняка пытаясь говорить со своей Эсклармонд, пока ещё оставалось время… Он не мог простить себя за то, что ушёл, за то, что она умирала одна… Он пытался отдать ей хотя бы свои оставшиеся силы.
Хозяин замка старался не беспокоить Светозара, уважая боль и безвыходность его положения. Он помогал, как мог, но это уже не было в его власти…
Наконец, наступило страшное утро… Собравшись в зале, люди молчали. Каждый имел кого-то, кто находился в Монтсегюре… И вот теперь оставалось только прощание. И даже прощание было возможно лишь издалека…
Эсклармонд смотрела вдаль, стараясь думать о тех, кто не разрешил ей разделить злую судьбу, не разрешил остаться с ними… Её любимый дядя… Тётя Корба… двоюродные братья и сёстры… Её друзья. Она столько раз приходила к ним, подбадривая их добрыми словами!.. А теперь они все шли на смерть… Без неё…
Вдруг, встрепетнувшись, Эсклармонд резко выскочила за дверь. Никто не остановил её. Никто даже не попытался… У каждого из присутствовавших была в тот момент в душе своя личная боль…
Эсклармонд же не смогла просто наблюдать… Она желала бороться! Она не в силах была просто стоять, провожая друзей на гибель! Девушка бежала, давясь влажным, холодным воздухом, не чувствуя от усталости ног. Её верная душа Воина кричала, исторгая боль… Она отомстит!!! Она заберёт их столько, сколько сможет!
И она бежала… бежала… бежала…
Через какое-то время, на высокой горе прямо перед Монтсегюром, на уровне костра осуждённых стояла Женщина-Воин….
Выглянувшее на минуту солнце, зажгло её густые светлые волосы, окутывая фигурку сверкающим ореолом… Женщина стояла не двигаясь, будто чего-то ожидая. И вот закричали от боли люди… Одновременно зазвучало пение… Монахи пели!.. В тот же миг с дальних краёв осаждающей армии послышался вой… Да, да! Именно вой!.. Это мстила им Эсклармонд… Не имея права на гибель (отвечая за жизнь Видомира), она не могла так просто смириться с потерей. Она истребляла крестоносцев магией… Своей настоящей силою, данной ей старыми, добрыми Богами… Крестоносцы так никогда и не поняли, каким же таким таинственным образом, более тысячи из их армии в страшных муках в тот день «ушли на покой»…
А Эсклармонд, застывшая в горе, смотрела на страшные людские факелы, клянясь в душе, что отомстит за каждого… Что не успокоится, пока хоть один из виновных будет жив…
Центральная лестница замка Уссон… 2009 год.
A в то же самое время, в замке Уссон, окружённый незнакомыми людьми, просыпался Видомир… Так начиналась по воле судьбы его непростая и долгая жизнь… Кто-то всегда беспокоился за него, кто-то охранял… Будто суждено ему было во что бы то ни стало уцелеть… Во что бы то ни стало выполнить то, что так упорно и настойчиво ему предназначалось…
Север умолк, уйдя куда-то очень далеко, в закрытые и недоступные моему сердцу дали… Что видел он в своих воспоминаниях? О чём так глубоко грустила его измученная потерями Душа?..
Задумавшись каждый о своём, мы, молча ждали, пока глубоко вздохнув, Север наконец-то вернулся в своё обычное мягкое «присутствие».
Окружающий нас мир был таким же безрадостным и холодным… И лишь светлое лицо Изидоры, шедшей через боль страшных потерь, грело нас будто тёплое чистое солнце…
– Скажи, Север, – не выдержав, с надеждой спросила Изидора, – остались ли господа Уссон живыми, смогли ли они спастись от лап «святой» Инквизиции хотя бы на несколько лет?
Опять же, необычайная Окситания…
Странные «статуи» мужчины и женщины в современном замке Уссон.
Ждущие тех, кто уже никогда не вернётся…
– Господин Уссон не смог… Его сожгли за помощь катарам на центральной площади города Перпиньян через несколько лет после падения Монсегюра… Он так и не смог увидеть никогда более свою Эсклармонд… а она осталась жить ещё на множество лет. Она жива и сейчас…
– Жива… сейчас??? Но сколько же лет она живёт?! Она – что, как Север? – не выдержала такого шока Стелла.
Были мы тогда совсем ещё детьми, но даже детям, услышавшим такое, становилось жутко…
– Пусть это вас не пугает! – улыбнулся Север. – Не так это страшно, как кажется на первый взгляд. В то время много ЗНАЮЩИХ уходило в будущее. Их называли «Спящими Королями», и многие из них не просыпаются даже сейчас.
Я никогда не видела Спящих Королей или Королев, но, во всяком случае, с одним из них не так давно удалось общаться ментально, когда мой муж, Николай Левашов, восстанавливал его тело после долголетней «спячки».
Семнадцать из этих чудесных людей знаю уже сейчас. Некоторые из них пересекали рубеж времени одни, а некоторые приходили всей своей семьёй, включая даже детей… И через каких-то несколько десятков тысяч лет, и они, кем-то, случайно их нашедшим, выбрасывались в мусор, как отработанный материал, правда, не всем из них удалось счастливо продержаться до того момента, когда такой же Знающий смог его или её разбудить… Люди жестоки и безжалостны… И Земля ещё всё так же беспощадна. Кому захочется услышать, что какой-то другой человек проспал несколько десятков тысяч лет только для того, чтобы в один день проснутся для помощи другому?.. Кто захочет узнать, что такое возможно? И какие невероятные деньги будут платить богачи, дабы проспать несколько тысяч лет?..
Эсклармонд и была одной из таких удивительных «спящих». Вот только нашли её не те, кому было нужно… В поисках чего-то совершенно другого, на неё совершенно случайно наткнулась церковь. Объявив пещеру Мисабелль и город Лурд «святыми», до сих пор церковь пытается понять, что же такое им удалось найти.
– Скажи, Север, можем ли мы как-то помочь этим людям!? – печально спросила Изидора.
– Нет, Изидора. Это их выбор…
Это последние строки, которые написала Светлана 7 ноября 2010 года, за несколько дней до своего убийства…
P.S. Мы со Светланой говорили и о последней главе её первого тома «Откровения», в которой она завершала повесть об Изидоре. К сожалению, Светлана так и не успела записать эту главу, но я передам всем читателям этой книги завершающие штрихи судьбы этой удивительной женщины своими словами. Так что прошу не судить строго, я не могу писать за Светлану:
«…Вот и наступил день казни Изидоры. Караффа не приказывал пытать её, так как боялся, что останется без своих послушных палачей. Да и нужно ему было получить от Изидоры секрет физического без(с)смертия, а переломанные кости и изуродованное тело в этом деле были плохими помощниками, особенно, учитывая характер мадонны. Караффа понимал, что если он не смог сломать её пытками и гибелью близких ей людей, пытать Изидору не имело никакого смысла. Он не был глупцом и поэтому рассчитывал, что только угроза умереть самой может заставить её согласиться с его требованием. Он, как и многие другие, мерил всех и вся по своей собственной мерке – одно дело наблюдать за смертью в огне других, а другое дело – самому гореть в костре инквизиции…
День казни Изидоры выдался солнечным, лучи Солнца ласково касались лица Изидоры, нашёптывая ей: «…ты нас не бойся…». Щебетали птицы, передавая друг другу печальную весть о предстоящей казни, травинки и былинки шёпотом сообщали всем о всё той же казни Изидоры. Лёгкое дуновение ветерка касалось чудесных волос Изидоры, развевая их, и создавалось впечатление, что они ожили и светятся изнутри в лучах Солнца. Изидора была прекрасна в лучах Солнца и как бы была сама наполнена светом.
Её везли в открытой повозке к месту предстоящей казни. На площади, где должна состояться её казнь, собралось много зевак, но среди тех, кто пришёл посмотреть на то, как будет «гуманная» церковь сжигать заживо человека во имя Бога, не нашлось ни одного, который бы бросил в Изидору камень, гнилой овощ или фрукт. Её прекрасное лицо, весь её светоносный облик у любого любителя подобных «развлечений» сразу гасил желание покуражиться над приговорённой к сожжению заживо женщиной.
Караффа тоже наблюдал за приготовлениями к казни. В его дьявольском мозге ещё теплилась надежда на то, что в самый последний момент мадонна Изидора не выдержит и согласится открыть ему секрет вечной жизни. И вот Изидора привязана к столбу, и всё готово к сожжению, палачи ждали только его сигнала к началу казни. Толпа зевак вела себя очень странно. Не было никаких криков, насмешек, столь часто сопровождающих подобные зрелища. На площади, где должна была произойти казнь, стояла полнейшая тишина. Изидора, и привязанная к столбу, оставалась величественной и прекрасной. В её глазах не было страха, а только вселенская грусть.
Весь её облик, гордо поднятая голова не могли оставить равнодушным ни одного человека, пришедшего на эту площадь. Среди толпы раздались сначала робкие крики: «…Помиловать её! В чём её вина!?» И вскоре уже вся толпа взорвалась криками, требующими отмены казни. Именно этого момента и дожидался Караффа, чтобы предпринять свою последнюю попытку заполучить желаемое – секрет без(с)смертия. Он подошёл к привязанной к столбу Изидоре и тихо сказал ей:
– Мадонна, видите, даже толпа не желает видеть Вас объятой пламенем костра… Давайте сделаем всех счастливыми Мадонна. Толпа будет счастлива тем, что спасла Вас от костра инквизиции и будет ликовать от осознания преодоления своего страха перед святой инквизицией и победой. Я получу без(с)смертие и тоже буду счастлив! Вы, Мадонна, останетесь живой, и никто не посмеет упрекнуть Вас в предательстве или трусости. Ведь все будут думать, что Вас освободила толпа… Так что решайте, Мадонна, я не могу ждать целую вечность Вашего ответа, факелы палачей уже зажжены, и Вам стоит поспешить с Вашим ответом, я и так проявил терпение и уже слишком долго ждал Вашего решения…
Изидора посмотрела ему в глаза и улыбнулась, и эта улыбка сказала Караффе всё… он понял, что Изидора никогда не даст ему секрет без(с)смертия. Он разочарованно взмахнул рукой и отошёл от приготовленной к казни Изидоры…
– Приговорённая к сожжению не желает покаяться в своих прегрешениях, и я вынужден отдать приказ начать казнь, как бы мне и не было жаль это делать, – сказал Караффа, обращаясь к толпе, и после этого он взмахнул рукой…
Послушные его воле палачи поднесли пылающие факелы к соломе, и вскоре появились первые языки пламени… Сухие дрова разгорались очень быстро, и лёгкий порывистый ветер, который ещё совсем недавно ласкал волосы Изидоры, сейчас раздувал смертоносное пламя… Как любила Изидора смотреть на живой огонь камина, когда весёлые языки пламени радостно кидались на очередное полено, брошенное в камин … А теперь такие же языки пламени медленно, но верно подбирались к ней самой и с такой же радостью готовы были превратить в пепел её тело…
Изидора не боялась смерти, она была готова к ней уже давно, точнее, она умирала уже не первый раз: когда умер её отец, её любимый муж и её чудесная девочка… Она умирала каждый раз, когда этот дьявол в папских одеждах уничтожал одарённых людей сотнями и тысячами. И поэтому её собственная жизнь для Изидоры была важна до тех пор, пока она могла бороться с этим монстром, и единственное, что ей удалось – выстоять самое страшное: наблюдать за казнью близких ей людей и не сломаться.
Единственное, о чём жалела в этот момент Изидора, так это о том, что так и не смогла уничтожить этого монстра в человеческом обличии… Его защита осталась непробиваемой, несмотря на многочисленные её попытки. Тем временем пламя уже подобралось к её ногам, начала тлеть одежда, ещё совсем немного и она превратится в пылающий факел… Изидора не стала дожидаться этого момента… Она сосредоточилась на своём сердце и силой своей мысли заставила его сокращаться всё реже и реже, и вот… её сердце дёрнулось последний раз… и остановилось навсегда…
Изидора быстро и легко покинула своё тело и уже со стороны наблюдала, как жадные языки пламени стали пожирать тот сосуд жизни, который она только что покинула… Изидора не стала дожидаться того, как сгорит в пламени её тело. Она обратила взор на своего врага… Караффа с досадой наблюдал за тем, как в пламени костра сгорает его надежда стать без(с)смертным. Он так и не смог сломать эту женщину… Его лицо как-то сразу осунулось и постарело… Именно таким его увидела Изидора, покинув своё тело… и увидев, поняла, как устроена защита Караффы…
Его защита была построена на магии мёртвых, и только покинув своё тело, Изидора смогла увидеть это… Как же она не могла этого понять раньше! Всё-таки Тёмные мыслят совсем по-другому… Но теперь она знала, и она не стала медлить! Пока ещё она была полна силы, пока ещё её горевшее в пламени костра тело выбрасывало жизненную силу, она была полна силы… Изидора стала быстро расплетать узоры непробиваемой ранее защиты Караффы, и вскоре эта защита полностью исчезла…
И вот наступил момент истины и справедливости… Изидора никогда не думала, что это случится после её смерти, но… важно было то, что она наконец-то получила шанс остановить этого папу-монстра. Она собрала всю свою боль, всю свою скорбь по уничтоженным Караффой одарённым и нанесла по нему удар… В этот удар Изидора вложила всю ту нерастраченную любовь матери, жены, дочери, всю нерастраченную веру в светлое, и выплеснула всё это на Караффу. Караффа неожиданно для всех сначала схватился за свою голову и, свалившись на мостовую, стал извиваться на мостовой, как змея, продолжая держаться своими руками за голову, как будто кто-то её у него пытался оторвать… При этом он издавал какой-то нечеловеческий вой, который постепенно затихал и вскоре совсем затих, так же, как затих и сам Караффа.
На площади, где ещё продолжало догорать тело Изидоры, воцарилась мёртвая тишина… сначала никто ничего не понял, не все ещё видели, что ненавистный всем Папа мёртв – мертвее не бывает. А когда всё-таки поняли, что же всё-таки произошло, толпа просто взорвалась криками и проклятьями в адрес Папы. Мёртвым его уже никто не боялся… В толпе раздались призывы к погрому Папского дворца, и вся толпа хлынула в резиденцию Папы. Толпа была похожа на селевый поток, который на своём пути всё превращал в хаос. Изидора наблюдала, как толпа смела охрану дворца и кинулась громить не только бюсты Пап, но и непревзойдённые произведения искусства…
Изидора с грустью смотрела на то, как ценнейшая и уникальная библиотека, собранная Караффой была уничтожена толпой в мгновения ока. Ценнейшие рукописи и книги с какой-то звериной радостью бросались людьми в огонь, разрывались на части, топтались ногами, она наблюдала, как накопленный страх перед Папой-деспотом выливался на уникальные полотна мастеров, как многие стали совать в свои карманы всё более-менее ценное по их понятиям, не понимая, что они уничтожают именно самое ценное из того, что было в папском дворце – рукописи, книги, картины…
Наблюдая за всем этим, Изидора понимала, почему Север ей говорил о том, что люди ещё не готовы, что ещё не пришло время, и в то же самое время, она понимала, в чём Север и все остальные были не правы! Если ждать когда люди будут готовы, то это никогда не произойдёт! И именно в этом была основная ошибка Светлых, и ей стало грустно от понимания этого… Тёмные выигрывали уже тем, что не ждали нужного времени, они действовали в любых обстоятельствах… и пока Светлые Силы не поймут этой простой истины, Тёмные Силы всегда будут побеждать…
Николай Левашов
4