Настал третий день нашего пребывания на Окситанской Земле — Земле Совершенных. Уже мы пропитались Духом этой Чистой Земли, Природным Местом Силы, Духом этих Светлых Людей — Катар, обсудили множество тем и событий. И вот теперь готовы к главному восхождению нашего путешествия — Замок Монсегюр. Мы выдвигаемся к нему рано утром, поездка займет всего 30 мин. Настроение всегда приподнято-восторженное и в то же время трепетное. Слишком много кардинально-противоположных событий произошло здесь. Дорога стелется серой лентой, по пути нет ни одной машины, луга, леса, горы, и вдруг, на равнине из-за поворота перед нами Монсегюр, и сердце замерло.
До него еще около 10 км, но эти 10 км взгляд и мысли устремлены только к нему. У подножия горы находится огромный камень, в окружении берёз, на котором высечено напоминание всем, что в Марте 1244 года, здесь были сожжены 200 Совершенных.
Отдав Дань Уважения этим Смелым Людям, мы начинаем подъем. Он займет от 25 до 45 мин, в зависимости от физической формы. Мы проходим через поле сожженных, на верху у подножия горы еще один памятник Катарам. Добравшись до Замка, мы затаив дыхание, входим в него, вспоминая события и людей, живших в нем.
«Облюбовав крошечный Монсегюр, который был самым Магическим в Долине Замком (так как стоял на «точке перехода» в другие Миры), Магдалина с дочуркой вскоре начали потихоньку туда перебираться».
«Прямо перед Магдалиной, на самой верхушке рукотворного холма возвышался ее любимый Замок-Крепость Монсегюр. Уже более восьми долгих лет эта дружелюбная и неприступная крепость была ее настоящим домом… Домом ее любимой дочурки, пристанищем ее друзей и Храмом её Любви. В Монсегюре хранились ее воспоминания-самые дорогие реликвии её Жизни, её Учения и её Семьи. Туда собирались все её Совершенные, чтобы очистить свои Души, набраться Животворящей Силы. Там она проводила свои самые дорогие, самые спокойные от мирской суеты часы…»
После, уже через не один десяток лет, в этом замке жили прямые потомки Золотой Марии и Радомира.
«— После своего возвращения, Светодар жил и учил в Окситании всего два года. Но эти годы стали самыми дорогими и счастливыми годами его скитальческой жизни. Его дни, освещённые весёлым смехом Белояра, проходили в любимом Монсегюре, в окружении Совершенных, которым Светодар честно и искренне пытался передать то, чему долгие годы учил его далёкий Странник. Они собирались в Храме Солнца, который удесятерял собой нужную им Живую Силу. А также защищал их от нежелательных «гостей», когда кто-то собирался туда тайно проникнуть, не желая появляться открыто.»
«Храмом Солнца называли специально построенную в Монсегюре башню, которая в определённое время суток пропускала в окно прямые солнечные лучи, что делало Храм в тот миг истинно волшебным. А ещё эта башня концентрировала и усиливала Энергию, что для работающих там в тот момент Катар облегчало напряжение и не требовало слишком большой отдачи сил.»
Как мы видим из книги, Монсегюр был рукотворной горой, со множеством подземных сооружений и проходов. Кстати, выражение «жить под замком» , принимает другой смысл.
Когда находишься на вершине горы или в самом Замке, то есть ощущение, что под тобой пустоты, даже простое ударение ногой об землю, сопровождается гулом пустоты. Изучив окрестности Монсегюра, приходишь к выводу, что Замок не подвергался обстрелу из катапульт. Там просто не где их поставить, да и большой урон обстрел не нанесет этим стенам.
Долетая до стен Замка, толщиною в метр, камни теряют свою кинетическую энергию. И уж точно эти камни не были круглыми, как ядра. Этому несколько объяснений, во-первых, не зачем подвергать камень тяжелой обработке, доводя его до сферы, тащить их на верх, ведь можно взять для этого любой булыжник, коих там множество.
И, во-вторых, когда камень-ядро долетит до стены, не пробив её, он покатится вниз, сметая на своем пути и катапульту и воинов, набирая все большую скорость и силу. Скорее всего, камни в виде ядер, которые нашли при раскопках Монсегюра и хранящиеся в музее у подножия, использовались Защитниками.
Они их сбрасывали вниз на неприятеля. Далее, зная о том, что вокруг Замка есть слабое место, где можно разместить катапульту, о нём давно позаботились бы. Да и как видно из «реконструкции Монсегюра», Замок не ограничивался лишь тем строением, которое мы видим сейчас. Он занимал намного больше площади.
В ночь перед сожжением, четверо беглецов, спасавших новорожденного Видомира спускались по отвесной стене. Далее, взобравшись на гору Бидорта, подали сигнал, что маленький Потомок Радомира, спасен. Вот как об этом пишет Светлана:
«Закутавшись в тёплые одеяла, четверо суровых мужчин вышли в ночь. Это были её друзья — Совершенные: Хюго (Hugo), Амьель (Amiel), Пуатеван (Poitevin) и Светозар (о котором не упоминается ни в одной оригинальной рукописи, везде просто говорится, что имя четвёртого Совершенного осталось неизвестным).
Эсклармонд порывалась выйти за ними… Мать не отпустила её. В этом не было больше смысла — ночь была тёмной, и дочь только помешала бы уходящим. Такова была их судьба, и встречать её надо было с высоко поднятой головой. Как бы это ни было трудно…
Спуск, по которому ушли четверо Совершенных, был очень опасным. Скала была скользкой и почти вертикальной. И спускались они на верёвках, привязанных за талию, чтобы, в случае беды, руки каждого оставались свободными. Только Светозар чувствовал себя беззащитно, так как он поддерживал привязанного к нему ребёнка, который, напоенный маковым отваром (чтобы не кричал) и устроенный на широкой папиной груди, сладко спал. Узнал ли когда-либо этот малыш, какой была его первая ночь в этом жестоком мире?.. Думаю, что узнал.»
.
Если смотреть с горы Бидорта на Монсегюр, то взору открывается не менее удивительная гора, в виде правильной пирамиды.
« — Мадам, Мадам! Они спаслись!!! Добрая Эсклармонд, на горе огонь!..
Эсклармонд вскочила, собираясь побежать, но её тело оказалось слабее, чем бедняжка могла предположить… Она рухнула прямиком в отцовские объятия. Раймонд де Перейль подхватил лёгкую, как пушинка, дочь на руки и выбежал за дверь… А там, собравшись на вершине Монсегюра, стояли все обитатели Замка. И все глаза смотрели только в одном направлении — туда, где на снежной вершине горы Бидорты (Bidorta) горел огромный костёр!.. Что означало — четверо беглецов добрались до желанной точки!!! Её отважный муж и новорождённый сынишка спаслись от звериных лап инквизиции и могли счастливо продолжать свою жизнь.»
Пробыв в Монсегюре более двух часов, спускаемся вниз. Опять проходим через поле сожженных. И тут уже не хватает слов описать свои эмоции и чувства, здесь надо побывать!
Сейчас это место называется «Prat dels Cremats», или Поле Сожжённых
Замок Уссон
Посетив музей Монсегюра, немного отдохнув и подкрепившись, отправляемся следом за Светозаром и Видомиром, к Хозяйке Замка Уссон, Великой Эсклармонд де Уссон.
Кстати, путь им предстоял не близкий, расстояние между замками около 30 км.
И как не хватает здесь одного Человека, Женчину-Воина, вместе с другими такими же Воинами, павшую за нашу Мидгард-Землю!
На территории замка расположен Музей. Именно в этом Замке Светлана сделала свои фотографии на лестнице и фигуры Мужчины и Женчины. Чувство, что ты находишься где-то в Междумирье, в гостях у Живой Хозяйки, не покидает тебя.
«— Скажи, Север, — не выдержав, с надеждой спросила Изидора, — остались ли господа Уссон живыми, смогли ли они спастись от лап «святой» Инквизиции хотя бы на несколько лет?
— Господин Уссон не смог… Его сожгли за помощь катарам на центральной площади города Перпиньян через несколько лет после падения Монсегюра… Он так и не смог увидеть никогда более свою Эсклармонд… а она осталась жить ещё на множество лет. Она жива и сейчас…»
«В то время много ЗНАЮЩИХ уходило в будущее. Их называли «Спящими Королями», и многие из них не просыпаются даже сейчас».
«Эсклармонд и была одной из таких удивительных «спящих». Вот только нашли её не те, кому было нужно… В поисках чего-то совершенно другого, на неё совершенно случайно наткнулась церковь. Объявив пещеру Мисабелль и город Лурд «святыми», до сих пор церковь пытается понять, что же такое им удалось найти?»
Никому не известный маленький городок, церковь превратила в третий по посещаемости город во Франции. До 6 млн. человек приезжают сюда за исцелением от восковой фигуры монахини Бернадетт.
Что же касается Видомира «Он прожил долгую и сложную жизнь, этот маленький сын Эсклармонды и Светозара, которого мать, видевшая его лишь мгновение, нарекла Видомиром, зная, что её сын будет видеть будущее. Будет чудесным Видуном…»
Сущность Видомира воплощалась и в наши дни, об этом не раз писал Николай Викторович Левашов в «Зеркало моей души». В своей книге он называет его «Незнакомец».
«Самое любопытное то, что кардинала Солли безумно боялись и люди из его окружения, они начинали дрожать только оттого, что он на них останавливал свой пронзительный взгляд гипнотизирующих чёрных глаз. Внешне он ничем особым не отличался, был среднего роста, худощавый, короче — ничто не говорило о том, что перед Вами могучий Чёрный Маг!
Первый раз я узнал о нём, когда Светлана, вернувшись однажды со встречи с Незнакомцем, сообщила о том, что она столкнулась с очень странным человеком, с очень неприятным взглядом, проникающим в глубины души и вытаскивающим её наружу. Любопытно было и то, что Незнакомец в своё время был Жаком де Моле (Видомиром), сущность которого была Иерархом высочайшего уровня развития, и который перед воплощением сознательно заблокировал многие свои возможности.
В этом воплощении сущность Незнакомца не повторила ошибок прошлых воплощений, после того как ему пришлось сгореть заживо в результате того, что он сам заблокировал свои возможности — возможности, о которых тот же самый Солли даже и не мечтал! И вот они вновь встретились на Мидгард-земле в самое ответственное для её цивилизации время. И, конечно, вновь были по разные стороны баррикад. Но на этот раз Незнакомец был Солли не по зубам.»
Место казни Жак де Молей
Место это, довольно хорошо известно, и находится сейчас в самом центре современного Парижа, на стрелке острова Сите. Собственно, в те времена (начало 14-го века) это была цепь мелких островов, и крайний из них, называемый Еврейским, и стал местом сожжения последнего великого магистра тамплиеров Жака де Моле и его товарища Гийома де Шарне 11 марта 1314 года.
Сейчас здесь находится довольно милый сквер Анри IV, над которым нависает конный памятник любимого короля французов. У входа в сквер над лестницей помещен огромный исторический щит, на котором написано, что «на этом месте 11 марта был сожжен последний великий магистр ордена Тамплиеров Жак де Моле». Само по себе место сожжения тамплиеров довольно долго считалось дурным. В 13-м веке во время еврейских погромов, тут была сожжена еврейская семья якобы за то, что они надругались над гостьей, хлебом для евхаристии.
Однако славу этому месту все-таки принес король Филипп Красивый, сын Луи Святого, который отличался как своей красотой и привлекательностью, так и невероятной жадностью, и алчностью. Мало какой правитель Франции прославился последовательным ограблением и отъемом денег и собственности в свою пользу у разных групп населения.
Начал он, разумеется, с евреев. В 1306 году он растратил казну и решил пополнить ее, ограбив еврейское население. Он постановил выселить всех евреев из Франции за ростовщичество, опечатать все имущество, отнять все золото и драгоценности, для этого по стране были разосланы особые комиссары с отрядами слуг. Многие евреи были вынуждены притворно креститься, чтобы сохранить свою родину и добро.
Любопытно, что наказание евреев за ростовщичество было совершенно лицемерны. Дело в том, что евреям изначально было запрещено заниматься всеми другими профессиями. Все остальные профессии во Франции контролировались цехами, этими средневековыми прообразами профсоюзов, и они рассматривали евреев, как конкурентов. Поэтому евреи Франции добывали средства к существованию исключительно с процентов по займам, что было не запрещено им законом, или медициной.
За евреями последовали ломбардцы, которым тоже было разрешено заниматься ростовщичеством. Филипп изгнал и их в 1311 году, тоже конфисковав имущество и золото. Параллельно этот ненасытный грабитель взялся за тамплиеров. К 14-му веку тамплиеры владели огромными землями, богатства и прочей собственностью, вывезенной из Святой Земли и накопленной в результате пожертвований.
Разумеется, у такого алчного короля это рассматривалось, как вопиющий непорядок. В результате в 1306 году Филипп приказал арестовать тамплиеров, обвинив их в богохульстве и предательстве церкви. Обвинения были ложными, сфабрикованными под пытками. Практически все тамплиеры на суде отказались от показаний, вырванных пытками. Филипп и пособничавший ему папа Климент конфисковали всю собственность и богатства Ордена, а отказавшихся признавать свою вину вождей тамплиеров сожгли на костре именно на этой стрелке нынешнего Ситэ.
Во время казни Жак де Моле проклял папу и короля, призвав их на страшный суд. Власти решили, что он угрожал им убийством, но неожиданно для всех и папа Климент, и король Филипп в течение года один за другим умерли от болезней.
Чаще всего пишут, что остров, на котором сожгли Жака де Моле, называют Еврейским островом. Он находился сразу напротив королевского сада – приблизительно там, где сейчас стоит памятник Генриху IV, а принадлежал остров аббатству Сен-Жермен. Остров называли Еврейским, так как там жгли евреев во времена парижских еврейских погромов, случавшихся в столице Парижа в Средние века неоднократно.
Правда, такое название он получил позднее – только в середине XIV века. По словам Гийома де Нанжиса (Guillaume de Nangis) сожжение состоялось в день после праздника Святого Григория (Saint Grégoire) в понедельник 18 марта – эта дата и указана на отдельной табличке на стене Нового моста, обращенного к скверу Вер-Галан, а вот на панно для туристов перед входом в сквер значится дата 11 марта.
Это ссылка на другие средневековые хроники, одним из авторов которых был Бернар Ги (Bernard Gui), который пишет, что сожжение произошло в понедельник, но, не после, а накануне праздника Святого Григория – то есть неделей раньше – 11 марта. Этот источник считается более достоверным (Alain Demurger).
2